СПРАВКА. Анатолий Праудин родился в 1961 году в Риге в театральной семье. Его родители народные артисты Латвийской ССР Аркадий Кац и Райна Праудина. В 1986 году окончил режиссёрское отделение Ленинградского института театра, музыки и кинематографии, Александра Музиля. Работал и ставил спектакли в театрах Санкт-Петербурга, Риги, Одессы, Челябинска, Омска, Амстердама, Саратова. В июне 1996 года стал художественным руководителем Санкт-Петербургского театра юного зрителя, в июне 1998 года был снят с должности и создал свою «Экспериментальную сцену» под крышей театра «Балтийский дом». В «СамАрте» идут поставленные Праудиным спектакли «Таланты и поклонники» А.Островского, «Фальшивый купон» по Л.Толстому, «Привет, Рэй!» М.Бартенева и «Чайка» А.Чехова. Занимается педагогической деятельностью. В Самаре выпустил режиссерский курс при университете Наяновой. Лауреат Государственной премии РСФСР, а также гран-при и диплома ЮНЕСКО.
Анатолий Праудин, режиссер:
«Мир идей рождается в процессе работы»
В самарском спектакле будет звучать первозданный шекспировский текст
Из актерского гнезда
Путь в профессию был прописан Анатолию Праудину, можно сказать, с детства. В своей семье он представляет уже третье поколение, теснейшим образом связанное с театром. Его дед Борис Праудин - режиссер, основатель Рижского тюза и главный режиссер Рижской оперетты, бабушка Эльвира Кромберг и мать Райна Праудина – известные латышские артистки, а отец Аркадий Кац на протяжении многих лет возглавлял один из лучших в СССР Рижский русский театр драмы, который однажды, как, кстати, и Рижская оперетта, побывал на гастролях в Куйбышеве. Жена режиссера Наталья Скороход - драматург, пьесы которой идут в «СамАрте».
По окончании режиссерского отделения Ленинградского института театра, музыки и кинематографии Анатолий Праудин работал и ставил спектакли во многих театрах Санкт-Петербурга и городов провинции.
В пору художественного руководства Санкт-Петербургским тюзом Праудин создал вызвавшую острейшую полемику концепцию «театра детской скорби» - аналитического театра для детей, и выпустил такие же полемичные спектакли. В результате чего был снят с должности и в настоящее время с преданными его творческому кредо актерами работает в своей «Экспериментальной сцене» под крышей театра «Балтийский дом». В «СамАрте» идут поставленные Праудиным спектакли «Таланты и поклонники» А.Островского, «Фальшивый купон» по Л.Толстому, «Привет, Рэй!» М.Бартенева и «Чайка» А.Чехова.
«Зерно» самарской постановки
На днях Анатолий Праудин с актерами «СамАрта» приступил к работе над «Гамлетом». С этого началась наша беседа с режиссером.
- Что является основным режиссерским «зерном» нынешней самартовской постановки?
- Каким будет наш «Гамлет», пока сказать трудно. Все постановочные идеи рождаются сейчас, в процессе работы. А началась она с очень важного, на мой взгляд, шага. Выпускница Санкт-Петербургской академии театрального искусства Анна Волошина сделала для нас абсолютно точный дословный подстрочник самого первого издания оригинала шекспировской пьесы. По этому же тексту делали свои переводы, а по существу поэтические сочинения, многие известные поэты. Не знаю, насколько это принципиально ново, но то, что будут произносить актеры в спектакле, формируется непосредственно в ходе репетиций. Поэтический текст перевода Бориса Пастернака должен остаться, по нашему мнению, только в устах Гамлета. У всех остальных персонажей будет совершенно другой говор.
- Таким образом, Гамлет будет являть собой некий символический образ.
- В этом и заключается основная концепция постановки. Но в финале спектакля, будучи окончательно поглощенным окружающей средой, миром, он заговорит на общем со всеми языке подстрочного перевода Шекспира.
- Есть ли аналоги такого подхода к постановке «Гамлета»?
- Они наверняка были, учитывая, что с момента написания пьесы в 1601 году она ставилась сотни тысяч раз. Но об аналоге предпринимаемого нами варианта с «разноязычием» главного героя и остальных персонажей лично я никогда не слышал.
Во главе компании индивидуальностей
- Как родилась у вас идея этой постановки?
- Мы всегда договариваемся о том, что в театре одному конкретному человеку никакие идеи в голову не приходят. Мир идей рождается в процессе работы, а не привносится извне. Концепция постановки «Гамлета» - результат наших общих усилий. Можно сказать, что это идея театра «СамАрт». А с режиссера никто не снимает обязанности создавать композицию спектакля: кто откуда вышел, что сделал, когда начинает звучать музыка и тому подобное. Кому-то все это приходится делать, иначе на сцене будет хаос.
- Кто предложил ставить именно «Гамлета»?
- Это не столь важно. Если такое решение возникло, значит, оно актуально, и артисты, прошедшие через горнило предыдущих постановок, над которыми мы вместе работали, созрели для его осуществления.
- Иногда на первый план выходят некие конъюнктурные соображения.
- В этом театре мне не приходилось сталкиваться с подобными обстоятельствами. Наши отношения основаны исключительно на принципе творческой необходимости.
- Очевидно, вы не сомневались, что в «СамАрте» есть артисты, способные реализовать ваш замысел.
- Только поэтому и возникла идея этой постановки. Гамлета будет играть Павел Маркелов, Гертруду – Ольга Агапова, Клавдия – Алексей Меженный, Полония – Юрий Долгих.
- Чего же нам ждать от самартовского «Гамлета»?
- Право, не знаю. Любая творческая компания – это компания индивидуальностей со своими ощущениями, точкой зрения, набором выразительных средств и интеллектуальным осмыслением происходящего вокруг. Естественно, все это следует бережно направить в нужное русло. И у меня есть расчет, что зрители обнаружат в спектакле некоторые узнаваемые вещи. Например, то, что невозможно сохранить себя в агрессивной среде или в среде определенной культуры и что мало помалу неизбежно становишься частью мира, в котором живешь, как бы ты к нему ни относился.
- Вы, очевидно, имеете в виду перекличку жестокой гамлетовской эпохи и нынешнего XXI века.
- Конечно. И то, и другое - это вывихнутый мир, в котором очень многое поставлено с ног на голову, но уже воспринимается всеми как должное. Впрочем, сам по себе мир не так плох, это мы делаем его немного ненормальным.
Не короткая история
- Работа с разными и к тому же хорошими режиссерами сделала актеров «СамАрта» гибкими, готовыми к решению достаточно сложных задач.
- Думаю, это нормальная ситуация, и к ней стремятся во всех театрах. По-другому работать невозможно. От интенсивности актерского творчества никуда не уйти, и разные режиссеры просто по-разному его стимулируют. Кто-то делает это с большим шумом, кто-то с меньшим. Кто-то больше размахивает руками, кто-то меньше. И если о каком-то режиссере говорят, что он деспот, это означает только то, что у него холерический темперамент. В остальном он ничем не отличается от других своих коллег.
- Сегодня принято сокращать протяжность спектаклей, объясняя это психологией современного зрителя.
- «Гамлет» - самая длинная пьеса Шекспира, и я не думаю, что наш спектакль будет короткой историей. Изначально мы ничего не сокращаем, но, может быть, это произойдет при окончательном монтаже спектакля.
«Реализовать актерский потенциал на полную катушку»
- Как поживают спектакли, поставленные вами в «СамАрте»?
- Я вижу их только после «ремонта», для которого меня иногда вызывают. Если все артисты на месте, можно исправить все погрешности и вывести спектакль на должный уровень.
- Не явилось ли для вас разочарованием то, что «Фальшивый купон», выдвинутый на «Золотую маску», не был отмечен в фестивальных номинациях?
- Мы радовались, что спектакль попал в десятку избранных. Но нужно совершенно четко представлять себе, что ты не лучший. Рассчитывать на это, значит быть сумасшедшим. Конечно, все очень индивидуально, но я уверен, что жюри «Золотой маски», состоящее из компетентных специалистов, сделало свой выбор честно и искренне. Этим людям незачем портить свою репутацию - самое ценное, что у них есть. Мы не знаем ничего более объективного, чем мнение большинства. А вообще, ко всему такому нужно относиться совершенно спокойно.
- Что вы думаете об актерах «СамАрта», с которыми работаете с 2007 года?
- Актеры растут, развиваются и становятся подготовленными ко все более сложным задачам. И этим нужно пользоваться, реализуя их потенциал на полную катушку.
- Какова судьба вашей самарской учебной епархии?
- Все шесть актеров «СамАрта» - выпускников моего курса при университете Наяновой после четырех лет учебы получили вузовские дипломы по специальности «режиссер драматического театра». Теперь эти ребята могут ставить самостоятельно. Конечно, сразу может не получиться: чтобы стать режиссером, одного свидетельства недостаточно. Для этого нужно поставить десять – пятнадцать спектаклей. Успех не приходит сразу. Следующий набор будет представлять собой нечто другое. По существу это попытка создания нового театрального коллектива: «Первой студии «СамАрта».
Прошлое и будущее: без пессимизма
- Подготовленный выпускниками вашего режиссерского курса спектакль по пьесе М.Горького «Дети солнца» прошел всего один раз и так и не вошел в репертуар «СамАрта».
- Это произошло из-за того, что несколько занятых в нем артистов по разным причинам ушли из «СамАрта». Такое случается. У меня был более серьезный случай. Мой трехактный спектакль «Кольцо и роза» У.Теккерея прошел один единственный раз в 1992 в день закрытия году Рижского тюза, которым руководил Адольф Шапиро. За месяц до этого к нам пришел тогдашний министр культуры Латвии Раймонд Паулс, извинился и предупредил, что театр закроют. Так что мы работали над спектаклем, уже зная, что театра не будет.
- Это драматическое событие вызвало большой резонанс в театральной России.
- В то время в Латвии сложилась чрезвычайно сложная экономическая ситуация, и им нужно было чем-то пожертвовать. Думаю, все хотели – как лучше. Не закрывать же Национальный русский драматический театр. Кстати, тогда же ликвидировали и латышскую труппу тюза.
- Можете ли вы сопоставить театральные ситуации Санкт-Петербурга и Самары?
- В Санкт-Петербурге огромное число театров. Одно то, что там есть Александринка с Валерием Фокиным и Андреем Могучим, значит очень много. Я не все могу посмотреть сам, но о многом слышу, и пессимистических ощущений у меня не было никогда. Актеры моей «Экспериментальной сцены» по существу влились в труппу «Балтийского дома» и играют в его спектаклях. Сегодня театры разных городов оторваны один от другого, живут своей замкнутой жизнью. Работая в «СамАрте», плохо представляю, что происходит в других самарских театрах. В них наверняка немало интересного: выпускаются премьеры, появляются новые актеры.
- Недавно ушел из жизни Петр Монастырский. Вам говорит о чем-нибудь это имя?
- А как же. С Монастырским связана целая эпоха самарского театра. Попасть в его театр значило вытащить счастливый билет. Благодаря Монастырскому Самара, наряду с Новосибирском, Свердловском, Нижним Новгородом и Омском, почиталась одним из элитных театральных городов российской провинции. Я гордился, что из Екатеринбурга в Самару уехала моя выпускница Елена Орлова, которая много лет была в труппе театра Монастырского.
- Что, на ваш взгляд, представляет собой детский театр сегодня?
- Я думаю, что произошло, наконец, естественное превращение детских театров в нормальные театры, в репертуаре которых есть спектакли, рассчитанные на детскую аудиторию. В остальном ничего специфического в этих театрах нет. Сегодня «тюз» - это просто не нуждающаяся в расшифровке аббревиатура, как, например, «Ленком».
Когда же, если не теперь
- Несколько слов о ваших творческих планах.
- В Санкт-Петербургской академии театрального искусства выпустил режиссерский и актерский курсы и набрал новый режиссерский курс. После «Гамлета» в «Самарте» буду ставить «Осенний марафон» Александра Володина в «Балтийском доме». Затем последуют постановки «Дон Жуана» Мольера в минском Театре имени Янки Купала, «Дяди Вани» в Екатеринбурге, «Похождений бравого солдата Швейка» у себя в «Экспериментальной сцене». А летом 2015 года - «Иванов» Чехова в «СамАрте».
- Не обременителен ли для вас столь напряженный рабочий ритм?
- Возможность стопроцентной самореализации - самое ценное, что может быть у человека. Лучше и больше работать я не могу – это точно. Так когда же, если не теперь. Вырабатываю весь свой потенциал, и это меня радует. Жалеть не о чем.
