Здание пожарной части на Хлебной площади. Начало XX века, а так выглядел самарский пожарный в конце XIX века
По указу императрицы
С момента своего основания и до середины XIX века Самара оставалась деревянной и больше напоминала деревню, нежели город. Особенно это было заметно на окраинах, где традиционно селился самый бедный люд. В таких кварталах друг к другу лепились маленькие домишки в два окна. Крыты они были большей частью соломой, а заборы заменяли обычные деревенские плетни. Понятно, что в таких условиях даже самый маленький уголек, случайно оброненный в одном из домишек, мог моментально спалить целую улицу.
Первое письменные упоминания о крупных пожарах в Самаре относятся к началу XVIII столетия. В Российском государственном архиве древних актов (РГАДА) сохранился документ, где говорится, что в 1703 году сгорела почти половина города, а также его крепостные стены. Затем между 1710 и 1740 годами здесь было еще несколько серьезных пожаров, правда, не таких разрушительных.
Огненные происшествия не могли не беспокоить городские и губернские власти. Поэтому в Самаре неоднократно принимались решения, направленные, как бы мы сейчас сказали, на соблюдение мер противопожарной безопасности. В частности, в РГАДА сохранился указ из Самарской воеводской канцелярии от 3 июля 1741 года, в котором сказано: «…во избавление от пожаров в нынешние жаркие дни запрещается топить бани, печи в избах и сидеть с огнем ночью». Исполнение указа поручалось военным - драгунам и солдатам-инвалидам, которые в то время в Самаре несли, выражаясь современным языком, одновременно охранную, таможенную и полицейскую службы.
Впрочем, несмотря на меры предосторожности, 20 апреля 1765 года в Самаре случился еще один мощный пожар. В городе в тот день «сгорели магистрат, воеводский дом, 4 церкви, купеческие лавки, 418 дворов. Осталось всего 170 частных подворий. Предполагалось, что столь печальные последствия случились по вине некоего купца, который, будучи «зело пьяным, в своей лавке опрокинул горящую свечу, но не потушил ее, а здесь же и уснул».
Об этом происшествии было доложено императрице Екатерине II. Самодержица немедленно отправила в отставку самарского градоначальника, и приказала новым самарским властям «всему тамошнему месту, где пожар был, снять план, а потому сделать расположение применительно к регулярным городам, как лучше и пристойнее новое строение завести».
Царское повеление было исполнено немедленно. И уже через несколько дней после катастрофы казанский губернатор направил в Самару унтер-офицера Пономарева для составления «противопожарного» плана застройки города. На основании этого плана затем вышел указ Сената, в котором предписывалось «склонять жителей Самары строить каменные дома или, в случае денежной нужды, деревянные на каменном фундаменте». Однако только в 1840 году на наших улицах появились первые 17 построек из камня. Но на протяжении не одного десятка лет в самарской архитектуре они оставались скорее исключением, нежели правилом. Даже Дворянская, центральная улица города, вплоть до 1870 года была застроена деревянными домами.
Свидетель огненного бедствия
Середина XIX века в нашем городе была отмечена сразу несколькими масштабными катастрофами. Одной из них стал пожар 1850 года, о котором сохранились записки Егора Аннаева, впоследствии самарского общественного деятеля и купца первой гильдии. Об этом человеке следует рассказать более подробно.
Егор Никитич Аннаев родился в 1826 году в Астрахани и в четыре года остался сиротой. В 11 лет его нашла сестра Екатерина и увезла в Симбирск, где устроила мальчика на место прислуги у своего мужа Ивана Ивановича Макке, владельца сети виноторговых лавок. Когда в 1848 году в Самаре умер приказчик одного из заведений Макке, Егора послали на его место. Но судьбе было угодно, чтобы 5 июня, в день приезда Аннаева в Самару, у нас в городе случился большой пожар, так что на месте хозяйского дома он нашел одни только обгоревшие стены.
Однако новый приказчик смог найти оставшихся в живых работников лавки, которые ему сказали, что часть имущества Макке удалось спасти в подвале, вход в который они успели заложить кирпичами. С их помощью Егор сумел проникнуть в подземелье бывшего хозяйского дома и выяснить, что огню сюда добраться не удалось, и товар остался целым. Но самое главное - в подвале сохранился сундучок с шестью тысячами рублей серебром. По тем временам это было целое состояние.
Егор Никитич возвратился в Симбирск с большой суммой денег, а затем уговорил Макке построить в Самаре новый каменный дом на месте пепелища. Хозяин поручил ему руководить строительством. Аннаев вернулся в Самару в мае 1850 года и тут же приступил к возведению дома. Но когда каменное здание уже было почти готово и даже оштукатурено, в Самаре вдруг опять начался сильнейший пожар. Егору Никитичу повезло, и он, как и два года назад, вновь пережил огненный ад, и даже сумел записать свои впечатления от увиденного: «13 июня 1850 года в 12 часов дня ветер был порядочный, как вдруг ударили тревогу, раздался ужасный крик: «Пожар!» Горел хлебный амбар. В это время поднялась ужасная буря, которая в одно мгновение обхватила своим пожирающим пламенем все. Весь народ бежал к реке Самарке, но вихрь с пламенем мчался туда же и много несчастных жертв задохнулось. Люди, спасаясь, кидались в воду и тонули. Баржи на воде горели. На одной из барж взорвался порох, взрыв которого произвел оглушительный удар. Земля как бы затряслась, а баржу швырнуло в другой берег. Люди полагали, что пришел конец света. Все сгорело. У людей не было даже куска хлеба, который теперь негде было купить… Кругом лежали сгоревшие люди, лошади, собаки, кошки и множество кур. Повсюду – огненное море, нигде не видно конца. Везде догорающие развалины. Отчаяние народа, истошные крики, рев вернувшегося стада коров – ужас, да и только! За рекой Самаркой тоже все сгорело, неисчислимые потери народа ужасны!
Долго с трепетным сердцем ждал я у Волги, когда можно будет пройти мимо пылающего города к своему дому, и, пришедши, с умилением я помолился Богу, когда увидел, что все под сводами спаслось… Сгорели в доме стропила, крыша, балки, но каменные стены остались на месте…».
Аннаев сразу же написал Макке письмо, в котором он предлагал заново отделать дом к зиме. Доводы его были такие: «…ибо квартиры будут дороги, потому что негде будет жить, а строиться вряд ли будут, потому что народ весь разорился, и не на что покупать материалы, поэтому я полагаю, что лес будет дешев…». Через несколько дней Макке дал «добро» на завершение строительства обгоревшего дома.
Пока Аннаев вел ремонт, пришло сообщение, что Самара вскоре будет утверждена губернским городом. Предприимчивые люди тут же смекнули, что после такого пожара у властей каждый дом будет на счету. Понимал это и Аннаев, и потому торопился с отделкой. А в декабре 1850 года, когда император Николай I подписал указ об учреждении Самарской губернии, правительственная комиссия признала дом Макке самым лучшим в сгоревшем городе. Все здание за хорошую цену было арендовано новым губернатором, и именно в нем 1 января 1851 года совершилось историческое событие – торжественное открытие вновь образованной Самарской губернии.
Противопожарный водопровод
В целом же пожар, случивший в Самаре 13 июня 1850 года и так трагически описанный Аннаевым, ныне считается крупнейшей огненной катастрофой за всю историю нашего города. Тогда в огне погибло 486 деревянных и 35 каменных жилых домов, все административные здания города, все имевшиеся больницы, тюрьма, 49 хлебных амбаров из 55, построенных на берегу Волги, а также все 77 амбаров, возведенных на реке Самаре. Кроме того, пламя полностью уничтожило грузовую пристань и более 20 судов для перевозки пшеницы. От всех строений в Самаре осталось лишь четыре каменные церкви, да и те были сильно повреждены. При этом никакой борьбы с огнем в городе практически не велось ввиду малочисленности пожарной команды. Пламя само по себе затихло только через несколько дней, когда в Самаре сгорело почти все.
До отмены крепостного права в России нижними пожарными чинами были рекруты, ежегодно набираемые на военную службу из числа крестьян. И только в 1863 году в пожарных командах появились не солдаты внутренней стражи, как это было раньше, а вольнонаемные люди. В том году в Самаре было 60 рядовых бойцов пожарной охраны, не считая брандмейстера и трех унтербрандмейстеров. В 1866 году число рядовых пожарных было доведено до 88, а к 1875 году «огнеспасательную технику» обслуживали уже 108 бойцов. В их распоряжении были ручные помпы, конные упряжи с бочками, багры, топоры, лестницы и прочий нехитрый инвентарь.
Но этих сил для растущего города было явно недостаточно. Коренным образом изменить ситуацию с пожаротушением в Самаре мог только водопровод. Гласный Самарской думы, а впоследствии городской глава Петр Алабин в течение многих лет вел безуспешную борьбу за выделение средств на строительство водопровода, но прижимистое самарское купечество, заседавшее в Думе, ни с кем из подрядчиков никак не могло сторговаться. Только в 1885 году был, наконец, объявлен конкурс проектов на строительство самарского водопровода, который выиграл петербургский инженер Николай Зимин. Необходимые средства были отпущены, и с 1 января 1887 года водопровод в нашем городе наконец-то вступил в строй.
Это было третье в России (после Санкт-Петербурга и Москвы) подобное противопожарное сооружение. Его преимущества обнаружились сразу: водопровод давал возможность заливать пламя из специально оборудованных кранов (гидрантов). По первому же сигналу о пожаре на станции увеличивали давление в магистрали, а дальше все зависело от расторопности пожарных. Вскоре было подсчитано, что только в течение первых 10 лет после введения в строй самарского водопровода убытки от пожаров в нашем городе уменьшились в четыре раза.
